Пятая колонка

Главная // Пятая колонка // Испания — понять и простить

Испания — понять и простить

Евгений Ихлов: Немедленный вывод центральной полиции из Автономии, отставка Рахоя

05.10.2017 • Евгений Ихлов

Евгений Ихлов, любимый кот. Фото: Е. Ихлов

Для того, чтобы лучше понимать нынешний испанский, точнее, испано-каталонский кризис, попробуем разобраться с тем, что происходит на Пиренейском полуострове сущностно. Дело в том, что, с моей точки зрения, мы имеем дело с классическим кризисом локальной цивилизации, которая оформилась как империя, а сейчас, в условиях модернизации, пытается трансформироваться в нацию европейского типа. Кризис, хорошо известный нам по распаду СССР и нынешним "потрескиваниям" Российской Федерации. Чтобы не влезать в дискуссии, сразу скажу, что непрерывные камлания на тему "не дадим распасться России" именно и указывают на острый кризис (никаких борений с распадом США или Индии мы не видим).

Разумеется, Россия — сложившаяся локальная цивилизация европейского типа ("дочерняя" субэкумена) — наряду с Северной и Латинской Америкой, а Испания — лишь эмбрион такой несостоявшейся локальной цивилизации (подобно Западным Балканам, т.е. бывшей Югославии, или империи Габсбургов). Возможно, что, объединившись с Португалией и сохранив общими усилиями Латинскую Америку, Запиренейская, точнее, Андалузская цивилизация развернулась бы в нечто подобное Северовизантии-России. Но барьер Атлантики сыграл свою роковую роль: восстанавливаясь после краха государства в 1613, 1920 и 2000 годах, Россия могла сухопутными походами собрать империю, а Испания и Португалия вновь завоевать мятежную Латинскую Америку уже не сумели.

Итак, подытожим. Испания, упустившая Португалию, но удержавшая Басконию и Каталонию, это не нация, но субцивилизационное сообщество, оформившееся в государство имперского типа. Однако такая империя — суть образование средневековое, и общий кризис средневековой модели закономерно привёл к кризису державы. Точно так же, как это произошло в 1918 и 1991 годах.

Однако монархическая и традиционалистская стадия, на которой Испания задержалась после поражения Наполеона, привела к тому, что в ней не было такой энергичной унификационной политики, как во Франции, начиная с якобинцев, и сохранилась вся богатая субэтническая и этническая палитра — от басков, каталонцев и галисийцев, которые фактически "северные португальцы", перипетиями династической истории доставшиеся Кастильской короне, до астурийцев, эстремадурцев, гранадцев и андалузцев. Очень похоже на Германию или Россию до Первой мировой.

Франкизм, как и советская власть, заморозил средневековье. Россия стала "оттаивать" в 1989, а Испания в 1975. В 1990 году Григорий Померанц писал, что гласность 1988 года только растопила замороженный на семь десятилетий крик армян Нагорного Карабаха (вспоминая рассказ Мюнхгаузена о звуках, замёрзших суровой русской зимой). Так сейчас зазвучал крик каталонцев. Разумеется, после 1977 года в Испании (разработки "пакта Монклоа") не было тоталитаризма, наоборот, была эйфория от демократии... Но постепенно закончилась и она. В январе 1918 года украинские социалисты были согласны на пребывание в Российской демократической федерации в качестве автономии и голосовали за это на Всероссийском Учредительном собрании, но всё изменили его разгон и поход Муравьева на Киев. Точно так же всё изменил карательный полицейский рейд по Каталонии. Ещё точнее, лево-правый "антисепаратистский" консенсус в Мадриде, подобный "античеченскому" в 1999 и "антиукраинскому" в 2014.

Раз имперское оказалось сильнее демократического, то значит, для каталонцев Испания не демократия, а империя...

Но давайте рассмотрим, как формировалась уникальная "эмбриональная" андалузская субцивилизация. Ареал галло-иберов, заурядная колонизированная западная окраина Римской империи. На юге пунические колонии. Но тут происходит интересное событие — потомки побеждённых карфагенян сливаются с небольшой еврейской общиной. Родственный язык. И очень выгодная смена идентичности — пуны — проклятые враги Рима, с мрачной славой сжигателей детей. А евреи дважды крепко дали Риму прикурить. Репутация мужественных побеждённых — не худшая в античные времена — римляне вот себя решили выводить от побеждённых, но благородных троянцев, противопоставляя себя ничтожным "гречишкам". К тому же до мая 66 года — начала Первой Иудейской войны — именно евреи были опорой и баловниками императорской власти, в противопоставлении ненадёжным грекам. Достаточно вспомнить, как князь Синедриона и главный священник Храма разговаривают с префектом Иудеи Пилатом (при всех последующих искажениях, некоторые интонационные особенности сохранились) — можно себе представить подобный тон при общении знаменитого гелиопольского жреца и историка Манефона или директора Александрийской библиотеки с Тиберием Юлия Александром, губернатором Египта, кстати, евреем, племянником философа Филона? И самое главное — для пунических колоний настал срок принимать одну из версий монотеизма. Таким образом, в Андалусе вдруг оказалась богатая и многочисленная иудейская община. Потом Андалус был завоеван визиготами — дикими завоевателями и фанатичными христианскими антисемитами. А потом пришли мавры. Так возникла уникальная утончённая трёхконфессиональная цивилизация — вершина культуры арабского мира. Эта цивилизация миновала Тёмные века. Хотя приход фанатичных берберов вызвал существенные "проседание". Однако "фундаментализация" мавров не затронула иудейскую общину, с помощью которой проходил транзит античной культуры в социум времён Реконкисты. Этот уровень распространился на Лангедок: Нарбонну и Тулузу — центр Северной Каталонии. После победы Реконкисты уникальная андалузская цивилизация вновь стала единой, теперь под эгидой кастильской короны. Огромное число крещённых иудеев и мавров ("новых христиан") благодаря своему значительно более высокому культурному уровню стали ядром нового истеблишмента, они без проблем становились грандами (ведь на момент крещения они были лично свободными и даже помещиками).

Дальнейшая судьба Испании, казалось, была предвосхищена — стать грандиозным центром западносредиземноморской и трансатлантической торговли, в тени которой Генуя и Венеция были бы захудалыми перевалочными пунктами. Та роль, что в нашей реальности досталась Восточном побережью Северной Америки, очень возможно, была бы судьбой Испании.

И тут произошёл взрыв христианского фанатизма и кастильского национализма. Пришла эра Торквемады. "Новые христиане" были выкинуты из истеблишмента требованиями "сертификатов крови" (аналог чисток от неарийцев при нацистах). Иудеи и мусульмане были высланы из Испании. Пылали костры инквизиции. Потом выслали и "новых христиан". Испания наконец нашла свои Тёмные века. И возникло повторное агрессивно-фанатичное государство, пропитанное уже забытым за четыре века духом крестоносцев. И именно оно и смогло захватить почти всю Латинскую Америку — только Бразилию и Юг Африки папа римский честно отдал португальцам. Совершенно очевидно, что процветающий христиано-мусульмано-иудейский "Новый Карфаген", в который могла бы превратится Кастильская корона, на такие захваты, на сокрушение трёх империй — в Мексике и Перу, был неспособен.

Произошёл почти полный цивилизационный слом Испании, подобный тому, что постиг Русский Серебряный век после победы большевиков.

Но и дальнейшее развитие событий было довольно похоже. Испанцы громили индейцев и захватили Юг Италии (изолировав его от Ренессанса). Но в столкновении с протобуржуазными и национальными государствами — Англией, восставшими Нидерландами, при интервенции во Францию в помощь Католической лиге — они терпели сокрушительные поражения. Условной первой "Холодной войной" был Вековой испано-английский конфликт.

Дальше Испанию и Португалию ждало быстрое угасание и сосредоточенность на страданиях непонятой торгашеским Западом (Франция — Англия — Северная Италия — Северная Германия) романтической рыцарственной души... Только вторжение Наполеона и попытки вестернизации вызвали новый невиданный взрыв национально-религиозного фанатизма. Такой вот "католический ИГИЛ". И, пользуясь удалённостью от инквизиции, восстали либералы-масоны Латинской Америки, боливарианцы. И это лишний раз говорит о спонтанном зарождении либерализма в любой точке европейской цивилизации.

Латинская Америка была потеряна. В испанской историографии этот период называют "Эпоха золотого сна". Разбудила Испанию республиканская революция 1931 года и Гражданская война 1936-39 годов.

Всё дальнейшее, включая вынужденную политику детоталитаризации и контролируемой вестернизации, проводимую генералиссимусом, мы знаем.

Осталось только добавить, что при развитии каталонской и басконской идентичности они дистанцировались от этих безумных кастильских рывков и переживаний. Поэтому они и не ассоциируют себя с испанской нацией, накопившей все бесчисленные шрамы от экзистенциальных поражений и цепочки исторических банкротств.

Если снова вернуться к российским параллелям, то ведь это русские (в цивилизационном смысле, конечно) мучаются крахом империи и большевизма — последнего извода псевдомессианской Русской Идеи. В Варшаве, Будапеште, Киеве, Кишинёве, Тбилиси и Минске такие переживания были бы странными. Поэтому эти столицы не попали в "Русский мир". И ровно по той же причине в "Испанский мир" так и не вошли Барселона и Витория-Гастейс (на самом деле — Бильбао).

Что же касается возможного компромисса, то по просьбе известного правозащитника Юрия Вадимовича Самодурова повторяю свою мирную инициативу для Испании: немедленный вывод центральной полиции из Автономии, отставка Рахоя, замораживание объявления независимости и, под эгидой короля, начало переговоров о превращении страны в "Королевство Испания, Каталония и Баскония".

Было же в испанской истории Королевство Кастилия и Леóн, было Королевство сербов, хорватов и словенцев (до того как великосербские имперцы его не переформатировали в Королевство югославов, что возмутило хорватов), была Двуединая (Австро-Венгерская) монархия.

#pazparacataluñayespaña

Об авторе:

Евгений Ихлов

Эксперт "Движения за права человека", активный участник постперестроечного политического движения. Родился в 1959 году. Учился в Московском гидромелиоративном институте, но не закончил его. С 1976 года - сотрудник ВИНИТИ АН СССР. С 1990 года — активист Союза конституционных демократов. В начале 90-х активно участовал в...