Готовность платить и терять

Запад богат, но не силен: силу надо измерять и ценой, которую он готов заплатить и потерями, которые он может нести.

В статье "Слабости Запада" профессор Владислав Иноземцев констатирует, что угроза Западу исходит не только от растущей мощи его противников, а также еще и от перемен внутри самих западных обществ. Он называет три причины: исчезновение культуры риска, ресурсная зависимость от недругов и идеологический раскол. Все они реальны, включая трудности интеграции мигрантов, на которых умеет играть Москва. Но если Европа не желает платить и терять, она останется слабой, кто бы не призывал ее к действиям. Вот пять проблем, которые это показывают, и потенциальные решения для Запада.

Паралич коллективной воли.

Внешняя политика Евросоюза требует согласия двадцати семи правительств, и каждый санкционный пакет превращается в торг. Это не отсутствие желания, а отсутствие механизма, который превращает желание в действие, что уже привело к созданию наднациональной бюрократии, за которую граждане не голосовали. Менять договоры ЕС сложно, пока в Совете есть страны с правом вето. Реальнее "коалиции желающих" ad hoc, национальные санкции групп стран и перенос части решений туда, где вето нет: в G7 и вместе с Великобританией и Норвегией. Это не прежний Запад, а его рабочая версия в меняющемся составе. Цена такого решения – фрагментация, но альтернатива – продолжающийся паралич.

Зависимость от врага.

В ее центре Китай: чипы, редкоземельные металлы, компоненты "зеленого перехода". Пекин поставляет то, что нужно российской оборонной промышленности, а в Вашингтоне растет давление из-за помощи Китая Ирану. К этому добавляется российская нефть и газ: война в Заливе подняла Brent с 72 до 115 долларов, и доходы российского бюджета от главного налога на нефть, как пишет Al Jazeera, выросли примерно вдвое. Придется выбирать: либо платить больше за собственную добычу и переработку ресурсов, открыть ядерные станции и замедлить энергопереход, либо оставаться заложником Пекина и Москвы. Диверсификация за пару лет невозможна, это вопрос десятилетий и денег. Но надо тратить и терять сейчас.

Переговоры без правил.

Неофициальная дипломатия бывает необходимой, как показал Карибский кризис. Но следует различать две вещи. Первая – посредники без мандата: в 2022-2023 годах, по рассказу участников, опубликованному в FT, возник частный канал через друга Путина, бывшего офицера "Штази" Матиаса Варнига, который привлек кинорежиссера Александра Роднянского с украинской стороны. Хотя главная задача посредников от РФ была убедить Запад, что Путин может начать ядерную войну. Вторая – назначенные эмиссары, как Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, которые участвуют в переговорах в Осло. Их проблема другая: слабая отчетность перед союзниками и вопросы о личных деловых интересах. Для первых нужен отказ от самодеятельности и закрытое уведомление правительств. Для вторых – раскрытие конфликтов интересов и регулярный отчет перед союзниками и надзорными комитетами. Санкции при этом остаются дырявыми.

Давить нужно на третьи страны, где у сетей обхода есть и субагенты, и контрагенты. Предложенные недавно правила FinCEN адресованы банкам Китая, ОАЭ и Казахстана, зависящим от доступа к долларовым корреспондентским счетам, потому что угроза вторичных санкций для самих банков и площадок работает лучше, чем призыв "давить на биржи".

Когнитивная уязвимость.

Противнику не нужно побеждать на земле, достаточно, чтобы Европа сочла цену войны на своей территории слишком высокой. Кремль десятилетиями ведет настоящую битву за умы чужих народов. Это работает там, где есть реальные проблемы: рост цен, дорогая энергия, жилье, постоянное напряжение вокруг мигрантов. Разоблачения прессы важны, но этого мало. Нужна атака без правил на проблемы РФ и других автократий. Также нужно снимать причины, на которых строится дезинформация этих стран, то есть нужна доступная энергия, жилье, интеграция иммигрантов и реальный контроль над тем, кто и как в Европу въезжает.

Забытая цена безопасности.

Самая неудобная слабость – политическая. Обязательство НАТО довести военные расходы до пяти процентов ВВП к 2035 году, принятое в 2025-м, остается обещанием, и платят по нему неравномерно: Польша и страны Балтии тратят заметно больше остальных. Но избиратель отказывается платить не потому, что "не слышал", а потому, что инфляция и дорогая энергия уже снизили его покупательную способность. Поэтому правительствам придется сказать прямо: оборона потребует не только Ваших голосов, но и приоритетов бюджета, то есть перераспределения средств с части социальных программ, а возможно, и более высоких налогов. Если об этом молчать, избиратель решит, что платит за чужую войну. Что уже и происходит – например, Италия приостановила помощь Украине. Да и простые варианты – добровольная служба и резервисты – делают общество участником, а не зрителем.

Есть ли порог боли?

Картина не безнадежна: Европа перевооружается, НАТО расширяется. Но сравнивать нужно не ресурсы, а готовность терпеть и терять. РФ и Иран платят за войну уровнем жизни собственных людей и тысячами жизней, перестроили экономику на цели войны, и не отступают. Их слабости – демография, коррупция, отсутствие механизма передачи власти – реальны, но устойчивость намерений налицо. Опасность не в том, что у них есть ресурсы, а в том, что для них порог боли несоизмеримо выше. Выживание Запада зависит от того, сможет ли он поднять свой порог, не превратившись при этом в автократию. Этого ведь не произошло в США в 40-х годах прошлого века, хотя, как пишет Иноземцев, "в период подготовки ко Второй мировой войне военные расходы США росли в 20 раз быстрее, чем в 2021-2024 годах".

Здесь две крайности. Любой разговор с Москвой – уже уступка. Это неверно: переговоры о пленных или зерновой коридор дали результат. Другая крайность опаснее: разговор подменяет решение. Дипломат Борис Бондарев показал, что так и происходит – Москва обсуждает только технику перемирия, хотя политического решения прекратить войну у нее нет. Но готовность к переговорам засчитывается Москве как готовность договариваться. Рефлексивный контроль во всей красе. Ведь разговор имеет смысл, только если за уступку другая сторона платит – чем конкретно и что она теряет, если откажется.

Предложенные здесь решения не требуют нового Запада, его неоткуда взять, а лишь признания, что он будет работать и коллективно (в разных составах), и поодиночке тоже. Как поодиночке ввели санкции страны Балтии против олигархов, с которых эти санкции Европа сняла. Они требуют прежней его способности: решить, заплатить, потерять и объяснить своим гражданам – зачем все это.

Потому как вариантов немного.

И российские дроны над городами Европы реальность, и российские танки в Лиссабоне – недалекое будущее.

Если, конечно, не перестать жить с закрытыми глазами, как жили первые 5 лет войны...