Александр Адельфинский: Спрашивается, а вот они помешали... кому, чему и чем?
Александр Адельфинский: А как дело до идеологии дошло, так фантазия явилась – окончательная да непролазная.
Гости, откровенно заметим, как говорится, "под стать" хозяину. Большинство из прежних не пожаловало, ибо царь показал себя окончательным Иродом и всяческой нежитью, а приехали, как раз, ему подобные: кого-то надо было отмыть, кому-то бородищу причесать, предварительно вычесав, кому-то таблетки от помешательства вовремя предложить...
Виталий Гинзбург: Они должны понять, что это вежливо и очень корректно сформулированный ультиматум.
В этих очередях не было любви к Пашиняну только, а была любовь к своей стране.
Александр Адельфинский: это злокачественная идея имперства в российском её исполнении, когда получается "как всегда".
То, что мы наблюдаем, – не очередной виток ближневосточного конфликта, а рождение нового типа государства.
Дмитрий Шушарин: Человека из Шарикова делает не только Преображенский, но и Швондер.
Андрей Пионтковский: "Пэтриоты" и "Томагавки" доделают все остальное.
Преждевременные сообщения о смерти путиномики – как и вбросы "Путин в холодильнике" – вредны вдвойне...
Виталий Гинзбург: Той реальности, куда сегодня пытаются вести Путин и его подельники в Армении, просто не существует.
Александр Немец: Да, Америка еще сохраняет значительную роль в мире.
Блэкаут Кириенко – это последняя ставка технократов.
Это похоже на выкуп собственной капитуляции перед несломленным войной и угрозами режимом.
Виталий Гинзбург: Все доказательства относимы, допустимы и достоверны.