Пришли за философским камнем

На прошлой неделе в Москве пришли в Институт Философии РАН. Сначала в шесть утра к философам, включая 87 летнего академика А.Гусейнова, а затем и в сам институт.

Блогосфера усмотрела в этом традицию. Пришли за Аристотелем.

На днях процесс получил свое логичное продолжение. Взятой в заложники ученой С.Месяц предъявили обвинение.

Бывшая заместитель директора ИФ РАН Член-корреспондент РАН Юлия Синеокая в своем интервью издалека дала свою оценку этой Специальной Философской Операции.

Пришли естественно не за Аристотелем и не за деньгами. Дело, начавшееся как экономическое, стало быть, характеризуемое количеством якобы украденных денег, просто перешло в новое качество и стало политическим. Пусть меня простит Ю.Синеокая за несколько произвольное толкование ее слов, но мне кажется, там изначально не было подобной трансформации философских категорий. Это исключительно политика.

Поскольку речь идет об Аристотеле, стало быть, следует мыслить предельно точно.

1. Если бы пришли за Аристотелем, то пришли бы другие люди и из другого ведомства. Философу без труда инкриминировали бы преступление против единомыслия, за то, что истина ему дороже. Я уже не говорю о том, что сам по себе академический перевод на русский язык "Политики" Аристотеля Вторая Служба ФСБ на злобу дня просто обязана была квалифицировать как подрыв основ Конституционного строя, созданным для этого организованным преступным сообществом.

2. Если бы пришли за деньгами, то для этого не нужно было привлекать СК. В соответствии с подследственностью достаточно было, расположенных неподалеку от института оперативников Управления МВД по ЦАО г. Москвы. Причем, такого рода дела начинаются не с обысков, а с доследственных проверок. Но кто пришел всем известно. Это не правоохранительные органы, а команда К.Малофеева, А.Дугина, А.Проханова, О.Зиновьевой и им подобных "мыслителей".

Есть еще одна фигура – А.Черняев, которого они пытались назначить директором ИФ, но в силу ничтожного масштаба личности, этот персонаж не заслуживает внимания.

Вопрос в другом, зачем пришли? Ответ – пришли за институтом, – в этой дискуссии не является релевантным. Если пришли за зданием, то ценность здания не адекватна прилагаемым усилиям. Его можно заполучить гораздо проще. Если в институт их привело желание развивать русскую философию, то никто этому не чинит никаких препятствий. Скорее наоборот.

Понять логику философских рейдеров невозможно, не приняв во внимание основной вопрос философии. Институт на протяжении всей своей истории был его заложником. В советское время этот вопрос был решен однозначно и весьма радикально, и, вдобавок ко всему, ВСЕСИЛЬНО, ВЕЧНО и ВЕРНО.

Ум, честь и совесть поначалу с философами не церемонилась, используя известные аргументы – расстрел или ГУЛАГ. Однако в последующем даже им стало понятно, что такими методами дальше действовать было невозможно. И они приняли единственно возможное решение. Решенный для себя основной вопрос философии отнесли к ведению Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академии Общественных Наук при этом же ведомстве и к сети высших партийных школ.

А в зоне ответственности Института Философии АН СССР оставили нерешенный для себя основной вопрос. Но при этом кратно подстраховались.

Во-первых, философское образование в огромной стране ограничили несколькими факультетами в университетах и менее тысячей студентов.

Во-вторых, от абитуриентов философских факультетов требовались характеристики партийных органов, выдаваемые с ведома территориальных органов КГБ.

В-третьих, ограничили доступ к философским произведениям, хранящимся в закрытых фондах библиотек.

Чтобы не продолжать повествование можно ограничиться концовкой многочисленных анекдотов.

И чем это им помогло? Число диссидентов среди философов превысило 70-80%, несмотря на то, что они в основном уходили в логику, эстетику, античную философию или в историю западной философии. Не говоря уже про различные методологические кружки.

Результат оказался предсказуемым, основной вопрос философии для советской власти оказался неразрешимым.

Что касается сегодняшних реалий, то здесь напрашиваются многочисленные аналогии. Но, естественно, не скрывающие свою хромоту.

В нынешних условиях основной вопрос философии в России радикально переформулирован. Власть его для себя решила однозначно. Причем настолько решительно, что возникли некие противоречия в сознании этого общества.

И в поисках радикального средства, которое не потрясло бы российское общество, власти срочно понадобился философский камень. Возможно даже не один. Поскольку одним из них оказалась сама власть, озолотившая ничтожеств, захвативших ее.

Но возник ряд проблем.

Во-первых, и в главных из них, сродни ситуации после большевистского переворота, когда в роли философского камня попытались представить социализм. Человек, который тогда поставил вопрос таким образом, оказался первым русским литератором, расстрелянным большевиками в 1918 г. "Товарищи воображают, что нашли какой-то философский камень в лозунге социализма, но они ошибутся жестоко. Это не философский камень, превращающий вещи в золото, а адский камень (Lapis infernalis), всё сжигающий, наводящий ржавчину". Этим человеком был Михаил Меньшиков.

Во-вторых, понадобился эликсир если не бессмертия, то долголетия. Власть озабочена тем, чтобы бенефиты от решения основного вопроса философии для нее продолжались до 150 лет.

В-третьих, мы же не знаем цель выделения денег на перевод Аристотеля. Возможно те, кто выделял деньги на это, после начала войны с Украиной решили, что в первоисточниках найдут рекомендации, позволившие Аристотелю научить Александра Македонского. Кто может это исключить, особенно, слушая бред такого "мыслителя" и одновременно выразителя властных дум, как А.Дугин.

И тогда ОПГ Кремль срочно понадобилась поддержка со стороны Организованного Философского Сообщества. А все попытки представить в этом качестве всевозможные "Изборские Клубы", русские коды, "Царьграды" и им подобные не получаются. Организованной эту публику представить несложно. Сложнее ее представить философской. То, что предлагается с их стороны в качестве традиционализма, это скорее обратная феноменология. В отличие от поиска смысла в бессмысленном, эта публика пытается придать смысл своей бессмыслице. Она инстинктивно понимает происходящее в мире. И даже правильно формирует содержание, как войну умов.

Но одновременно эта же публика отдает себе отчет в невозможности не только одержать в этой войне победу, но даже в ограниченности своих возможностей в философской демагогии и манипулировании терминологией. Именно для этого им необходима инфраструктура "сражения со слабоумием, с которым я (т.е. А.Г.Дугин) сражаюсь всю жизнь. Для обрамления в какие-нибудь смысловые рамки неприятие свободы, стремление к атараксии и желание вести бесконечные войны.

До некоторой степени страсти вокруг ИФ, напоминают события восьмидесятилетней давности, связанные с попыткой на фоне "достижений" в борьбе с генетикой и кибернетикой, таким же образом развить русскую физику. Физиков тогда спасла бомба.

А философы сегодня вынуждены полагаться исключительно на себя. И до некоторой степени на этику Аристотеля. "Лучше сражаться среди немногих хороших людей против множества дурных, чем среди множества дурных против немногих хороших.“

Но этого недостаточно. Они нуждаются в поддержке. И не просто в поддержке, они обладают уникальным знанием. Знанием того, как мыслят их оппоненты. А это очень важное оружие в борьбе с угрозой, исходящей от мыслителей Русского Мира.