Мера репрессий и будущее

Часто повторяющаяся дискуссия о том, насколько корректно "по меркам 1937 года" говорить о сегодняшних репрессиях в захваченной рашистской хунтой стране, имеет смысл с поправкой на развитие общества и его информированность.

Несомненно, нынешняя статистика по жертвам преследований, там, где она хоть как-то доступна, отличается от цифр в эпоху сталинщины – в значительнейшей степени в меньшую сторону. Из этого делается вывод, что Россия не достигла той степени ужаса, которая была в дальние годы внутреннего террора НКВД.

Но дело не в сухой цифири: необходимо соизмерять не только числа, но и то, каким было общество тогда и каким оно подошло к сегодняшним злодействам властей. Посмотрим на состояние умов в двух сравниваемых эпохах.

Тогда был свежий опыт глобальных и кровавых событий Первой мировой войны, большевистского переворота, Гражданской войны, коллективизации и всего того, что принесло с собой начало прошлого века. Тогда время обожгло людей многократно, и оно было во множестве своих атрибутов, скажем образно, как писал Маяковский, "весомо, грубо, зримо". Механистическое восприятие побеждало систему образов "Серебряного века русской поэзии", повсеместным был культ, скажем так, физического начала, моторов, вещественного – того, что можно пощупать руками, события воспринимались иначе, в иных координатах мышления.

Сейчас же – время не той "вещественности", а, отметим важное, "цифровое восприятие", с очень дистанционным общением, фактор "весомости, грубости, зримости" отошёл в прошлое. К заметному уже для всех путинскому зверству общество подошло без тех предварительных ощутимых впечатлений, которые в начале того столетия успели не только травмировать, но и подготовить психику масс. Тогда слово "расстрелять" употреблялось несоизмеримо чаще, даже "догулаговское" слово "каторга" ещё не вышло из народного употребления, быт и фон повседневности были другими. А сейчас, при современном бытовании людей, тот лексикон неестественен.

Та Россия перешла от царского имперства в сталинский ГУЛАГ, пройдя лютые испытания и не успев познать на практике почти ничего, что относилось бы к понятию подлинных гражданских свобод, держава нырнула "из огня да в полымя" через обещания "светлой жизни".

Нынешняя страна подошла к разгулу путинщины через попытки перестроить тоталитаризм, уже имея небольшой опыт свободы слова западного образца, зная о жизни демократических государств, где в прежней эпохе, заметим, таких свобод было меньше. Россияне не тогда, а в недавние годы всё же обрели представления о том, что такое иная жизнь и иные понятия. Хоть мытьём, хоть катаньем, но западная либеральная идеология успела оставить глубокие следы. Кремль доламывает сейчас былые демократические наработки через колено рашизма, вытащив из населения худшие свойства.

Сегодня репрессии совсем не зря и часто характеризуются сравнением "как в тридцать седьмом году". И это понятно: общество пришло к нынешнему уровню, которому вовсе не обязательно давать массовые расстрелы и сплошные лагеря, поскольку общество живёт в иную пору и с иной ценностью каждой жизни, даже учитывая стандартно низкую её "цену" исторически в России и преступное вторжение в Украину. Людей перемалывают иными средствами, когда, физически, былая всеохватность репрессий пока не требуется властям.

Тем более, Интернет умножает во много раз впечатления от каждого случая или каждой серии путинских преступлений, создавая тот страх, для которого раньше нужны были газеты и радио, но "Интернет-ужас" интенсивнее, этого страха пока достаточно. Информационное поле тотально, а нынешний телевизор со скрежетом телепропагандистов – это массовые сеансы пыток и зомбирования для человека, даже если зомбоящик включён в качестве звукового фона. Чуткое сознание ловит сигналы и мыслит обобщениями и образами.

Кремль создаёт тяжкую атмосферу психоза, пока не прибегая к тотальным судилищам, ибо ему достаточно и простого ощущения, создаваемого властями для всей страны при помощи современной пропаганды.

На уровне пропагандистском, хунте хватает или хватало до поры того следа, который она оставляет. Токсичность рашизма действует на умы с силой, которая вполне сравнима как раз с понятием "как при Сталине".

Но вот что удручает: кремлёвские негодяи переходят к следующей фазе, которая свойственна всем тоталитарным государствам. Властям на сегодня уже мешает этап, при котором население узнавало о репрессиях, имея возможности заглянуть в смартфон или компьютер. Хунта хочет захлопнуть все информационные каналы со всего мира, создавая "суверенный Инет". Что там на уме? Вероятно, то, что дальше кремлёвская мафия намерена как раз закрыть страну, готовую, по мнению властителей, уже и к массовым, физически, "посадкам", и к ужесточению УК, и к волнам мобилизации, когда границы перекроются новым "железным занавесом".

Соответственно, "мера" репрессий, в качестве "меры 1937 года", для каждой эпохи индивидуальна, и "1937 год" может наступать не обязательно ровно так, как он исчислялся тогда массовостью жертв. Впрочем, дело идёт уже к физическому воплощению рассмотренного образа кровавых лет.

Мы входим в эпоху того "путинизма", который скоро вполне способен угрожающе принять формы "неосталинизма", с поправкой на разницу времён и восприятия. Былые тоталитарные беды не отрефлексированы, на них наслаиваются сегодняшние системные меры хунты, и выход страны из тоталитаризма будет совмещать наложение сразу множества исторических векторов. Вытащить образующееся "нечто" из кровавого омута будет крайне нелегко, если вообще возможно: никакие уроки на должном уровне, с общественным осмыслением, с широким и долгим обсуждением, с важнейшими выводами и действиями, по большому счёту, не состоялись, а "домашних заданий" обществу не было задано или же на это оставалось слишком мало времени.

Если рашистская хунта не успеет ввергнуть планету в ядерную войну, то её неизбежное, со временем, падение должно сопровождаться целенаправленной и массовой, крайне долгой, невероятно упорной работой с населением, сознание которого, скажем откровенно, инвалидизировано имперством. Необходимо учесть и выкорчевать буквально все ростки, системно приводящие Россию к экспансионизму, жертвам снаружи и изнутри.

То, что сегодня называется Российской Федерацией, в любой будущей форме, целостное или истинно федерализованное, в единых границах или в административно-территориальных "осколках былой недоимперии", должно стать безопасным для других стран и народов, равно как и для собственного населения, которое, может статься, вспомнит, что быть гражданами – это вовсе не значит нападать на других и хранить фашистские "скрепы". Чудовищную структуру под названием "Россия имперская" необходимо победить и уметь удержать победу.