Почему Россия проиграла войну в Украине

Самая выдающаяся посредственность российского политического класса назвала распад Советского Союза крупнейшей геополитической катастрофой XX века. На мой взгляд, распад этот вызвал прежде всего крупнейшую психиатрическую катастрофу в головах людей, скромно называющих себя российской политической элитой, включая и означенного мыслителя. Если была последние десятилетия какая-то одна сверхидея, объединяющая ушибленных катастрофой персонажей, то это "доминирование на постсоветском пространстве", создание "зоны привилегированных интересов", восстановление в том или ином качестве ордынско-российско-советской империи.

Российская империя распадалась дважды. Первый раз в 1917 году. Победив в последовавшей гражданской войне белых генералов, большевики довольно быстро реализовали их же программу "единой и неделимой", восстановив почти целиком Российскую империю. Как же произошло это чудо и почему оно не произойдет сегодня?

Да потому, что Ленин и Троцкий никому из народов бывшей Российской империи не пытались навязывать абсолютно чуждую и пустую для тех идею Великой России. Красная армия несла им на своих штыках (а ее комиссары – в своей пропаганде) вдохновляющую коммунистическую идею социальной справедливости и "освобождения угнетенных трудящихся". Неважно, что идея эта оказалась ложной, а ее реализация преступной. Это выяснилось позднее. А тогда она увлекала миллионы людей независимо от их национальности и была не просто квазирелигиозной, а играла роль самой настоящей новой религии.

Прав был гениальный Андрей Амальрик, еще в конце 1960-х годов предсказавший распад Советского Союза, когда утверждал: "Как принятие христианства продлило на 300 лет существование Римской империи, так и принятие коммунизма продлило на несколько десятилетий существование Российской империи". СССР мог распасться немного раньше, немного позже, по тому или по другому сценарию, но когда коммунистическая религия умерла в душах сначала своих жрецов, а потом и паствы, советская теократическая империя была обречена.

А что сегодняшняя российская "элита", страдающая фантомными имперскими болями, может предложить бывшим собратьям по строительству платоновского котлована? Ничего, кроме помпезных разговоров о своем величии, о мессианском имперском предназначении русского этноса, о сакральном Херсонесе. Но это никому, кроме нас самих, русских, неинтересно.

Вороватая и бездарная, чванливая и трусливая, мечущаяся между Куршевелем и Лефортово, российская политическая "элита" никак не может понять, что никому она не нужна на постсоветском пространстве в качестве учителя жизни и центра притяжения. Не потому, что американка или англичанка гадит. А потому, что путинская Россия ни для кого не может быть привлекательной. Ну, может быть, нашлись бы на постсоветском пространстве какие-нибудь социально близкие братья по разуму, если бы хрипящая от ненависти к Западу российская "элита" предложила бы им последовательный Большой Антизападный Идеологический Проект. Но всем известно, где эти "новые дворяне" встающей с колен великой державы хранят свои сокровища, отдыхают, лечатся, рожают наследников и платят за их образование.

Неспособность нарциссирующей в своих мегаломанических фантазиях "элиты" не формально на бумаге, а внутренне, психологически воспринимать всерьез независимость стран СНГ, ее поразительная глухота к возможной реакции соседей, духовная лень и имперская спесь, не позволяющие попытаться взглянуть на себя их глазами, – все это порождает саморазвертывающийся цикл отчуждения и вражды на всем постсоветском пространстве. Еще в 1997 году все эти фантомные державные комплексы были артикулированы в печально известном документе "СНГ: начало или конец истории". С тех пор рекомендации этого опуса красной нитью проходят через бесконечные публикации "экспертов" по ближнему зарубежью и воплощаются в реальную политику Кремля на постсоветском пространстве:

Украина: "Принуждение Украины к дружбе, в противном случае – постепенное установление экономической блокады по образцу блокады Кубы со стороны США".

Закавказье: "Только угроза серьезной дестабилизации Грузии и Азербайджана, подкрепленная демонстрацией решимости России идти до конца по этому пути, может предотвратить окончательное вытеснение России из Закавказья".

"Принуждение к дружбе", этот великолепный оруэлловский оксюморон, – беспощадный самодиагноз психического состояния российского политического класса. В сегодняшнем конфликте с Украиной принудители к дружбе, путины-соловьевы исторически обречены на жалкую роль насильников-импотентов.

Российский политикум переживает жесточайшую геопсихологическую ломку, гораздо более острую, чем в 1991 году. Тогда все казалось временным, а сегодня стало очевидным, что – навсегда. Слова "ближнее зарубежье" потеряли обнадеживающе амбивалентный смысл. "Ближнее зарубежье Китая" – вот новое словосочетание, которое пока еще осторожно пробует на вкус, примеряя его к себе, российская политическая "элита", объединенная неукротимой ненавистью к Западу. Мы просто не заметили, как, отчаянно пытаясь собрать хоть каких-нибудь вассалов в "нашем ближнем зарубежье", сами превращаемся в ближнее зарубежье Китая.

Вообще все российское евразийство идеологически вторично, является функцией обиды на Запад и выполняет для российской "элиты" роль психологической прокладки в критические дни ее отношений с Западом. Все эти мотивы великолепно артикулированы в знаменитом блоковском стихотворении. Страстное объяснение в любви к Европе при малейшем сомнении во взаимности сменяется угрожающим " а если нет, нам нечего терять, и нам доступно вероломство... мы обернемся к вам своею азиатской рожей". Эти обороты необходимы российской "элите" для выяснения отношений с вечно ненавидимым и вечно любимым Западом. Не к случайному собутыльнику, а к небесам Запада обращен экзистенциальный русский вопрос: "Ты меня уважаешь?"

Нет ответа.

P.S. Ключевой автор доклада 1997 года – Константин Затулин. Отдадим должное этому незаурядному человеку. В гораздо большой степени, нежели Путин, он может быть назван духовным отцом российско-украинской войны. Но на ее пятом году он, кажется, осознал ошибочность приведшей к ней идеологической концепции. Затулин говорит об этом открыто. Давайте с ним разговаривать.