Кремль теряет арабский мир

Владимир Путин готовил саммит с арабским миром с весны 2025 года. Лично пригласил глав 22 арабских государств, обратившись в ЛАГ (Лига арабских государств). Замысел был понятен: продемонстрировать и Западу и Китаю, что РФ сохраняет влияние в MENA (Middle East and North Africa – Ближний Восток и Северная Африка). Это должен был быть важный геополитический спектакль, но получился – диагноз: Кремля более нет в арабских раскладах. К 7 октября из 22 приглашённых подтвердили участие двое: сирийский президент аш-Шараа и генеральный секретарь Лиги арабских государств. Эмир Кувейта подтвердил госвизит, но снялся за 3 дня до саммита. От бин Салмана, бин Заеда, ас-Сиси – молчание. Bloomberg сформулировал без дипломатии: просто недостаточно арабских лидеров сказали "да". Пока Москва "переносила" отмененный саммит, в Шарм-эль-Шейхе собрался реальный – с Трампом, ас-Сиси и лидерами региона. Путина туда не пригласили.

За три месяца до саммита президент освободил Михаила Богданова (кстати, бывшего тогда замом Юрия Ушакова по Оргкомитету саммита) от должности заместителя министра иностранных дел и спецпредставителя по Ближнему Востоку. Официально – возраст, пенсия, хотя в январе того же года Путин продлил ему срок службы до марта 2026-го. Что изменилось за шесть месяцев – не объяснялось. Именно Богданов был носителем подлинной институциональной памяти о регионе: Йемен, Ливан, в Сирии – дважды, посол в Израиле, посол в Египте, полпред при Лиге арабских государств – пятьдесят лет работы с арабами. Незадолго до его отставки был арестован Василий Кравченко, через которого проходила вся секретная переписка по ближневосточному направлению. Он в Лефортово по статье о госизмене. В ДБВСА (Департамент Ближнего Востока и Северной Африки) прошли обыски, выемки документов, опечатывание архивов. Говорят, что Богданов из свидетеля стал подозреваемым. Тогда это не пенсия – скорее, зачистка.

На его направлении теперь американист Георгий Борисенко с блестящим бэкграундом: посольство в США, директор департамента Северной Америки, ОБСЕ в Вене. В регион он попал впервые в 2020-м – послом в Египте, запомнился в Каире тем, что мало с кем встречался. Арабского в послужном списке нет. Кресло Богданова формально занято, но по существу – пусто. Пока Борисенко отбывал повинность послом в Египте, параллельную дипломатию с Заливом выстраивал Кирилл Дмитриев, глава РФПИ. Встречался с МБС (Мухаммед ибн Салман Аль Сауд – наследный принц Саудовской Аравии) десятки раз, совместные инвестиции превысили триллион рублей ещё в 2023-м. МБС публично называл его "правильным человеком для переговоров с Москвой". В феврале 2025-го в Эр-Рияде Лавров демонстративно убрал третий стул, поставленный для Дмитриева за переговорным столом с Марко Рубио, и "Витька с зятьком". Министр иностранных дел публично унизил конкурента – и проиграл. Арабы это видели, и у них уже был давно работающий канал в обход ключевого для Лаврова заместителя.

Единственным лидером, приехавшим в Москву, оказался аш-Шараа – человек, свергнувший Асада, которого Кремль десять лет спасал как доказательство российского бренда в регионе: "Своих не бросаем". Признание легитимности аш-Шараа этот бренд аннулировало. Для арабских монархий – не гибкость, а срок годности гарантии от РФ.

Решающий фактор этого провала – не американский, а китайский. Пекин перехватил роль модератора в марте 2023-го, посадив за стол КСА (Королевство Саудовская Аравия) и Иран, и предлагает новую валюту лояльности: не страх перед Западом, а будущее – инфраструктуру, инвестиции, суверенитет без нравоучений. Москва оказалась лишней.

Другой фактор – война Путина в Украине, которая превратила Москву в союзника Ирана, атакующего влиятельные для арабского мира столицы каждый день. В начале 2025 года Москва и Тегеран подписали Договор о стратегическом партнёрстве: стороны обязались не помогать противникам друг друга. Для КСА и Израиля это не дипломатический сигнал – это юридически оформленная смена стороны. Механизм деконфликтинга в Сирии прекратил существование. Россия из равноудалённого посредника давно превратилась в союзника Тегерана. К тому же украинские технологии уже испытываются в Заливе – и КСА, и ОАЭ понимают, что против иранских ракет и шахедов должны действовать недорогие и гибкие средства, к тому же армии этих стран получают боевой опыт, который им скоро может пригодиться.

Говорить о полном крахе российского влияния в арабском мире – значит игнорировать ОПЕК+, где РФ и КСА координируют добычу вне зависимости от украинской войны. Это структурная зависимость, которую ни одна из сторон не готова разрывать. Но ОПЕК+ это техническое взаимодействие, не политический альянс. КСА координирует добычу с Москвой так же, как с Багдадом – прагматично, без лояльности. Нефть пока держит повестку дня для переговоров РФ с арабами, но не удержала их доверие.

Самое пустое кресло в прошлом октябре стояло на российской стороне – там, где должен был сидеть человек, знающий о чём говорить: Богданов про арабов знал все, а Борисенко еще будет учиться. Но вот онтологическое несовпадение с арабскими лидерами Кремлю уже не отыграть назад.