Криптоутопия и реалии войны

"В конце концов, мы будем помнить не слова наших врагов, а молчание наших друзей".
Мартин Лютер Кинг-младший

Мы живем эпоху, когда цифровизация проникла во все сферы жизни. Алекс Карп заявляет о "последней битве добра со злом", другой техногигант – основатель Ethereum Виталик Бутерин предлагает свое видение "прекрасной России будущего", где децентрализованные технологии могли бы стать барьером против авторитарных злоупотреблений. Серия его публикаций в сети X (почти 6 миллионов подписчиков), перепечатанных в СМИ, превратилась в манифест технооптимизма, где блокчейн и "квадратичное голосование" обещают гармонию между экономическим ростом и моральными гарантиями.

Российская агрессия в Украине ежедневно уносит сотни жизней и лишает миллионы украинцев и россиян будущего, и нам кажется, что его подход более похож на интеллектуальный эскапизм. Бутерин признает трагедию войны, но его предложения игнорируют глубину исторического контекста и необходимость военного и морального поражения агрессора. Он пожертвовал почти 6 миллионов долларов на восстановление Украины, но, видимо, недооценивает тот факт, что послевоенная денацификация Германии и ее интеграция в Европу получились только тогда, когда технологии дополнили, а не заменили институциональные изменения, и это хороший урок для техногиков, становящихся политическими мыслителями.

Инструменты не могут заменить институты

Децентрализованные платформы, алгоритмические механизмы принятия решений и криптографические системы управления – это не политическая или жизненная реальность, а востребованный и необходимый инструментарий. Они могут усиливать прозрачность, ускорять координацию, снижать транзакционные издержки доверия, но не способны заменить фундаментальные элементы политического порядка: право, легитимность, институциональную ответственность и монополию государства на насилие.

Любая система управления – даже построенная на блокчейне – неизбежно сталкивается с существующей правовой средой, исторической памятью общества и социальными структурами, внутри которых она применяется. У государств есть границы, у обществ – исторический опыт, у права – преемственность.

Даже в мире цифровых сетей решения принимаются людьми, живущими в конкретных юрисдикциях и подчинённых конкретным законам, выработанных (возможно и ошибочно) на основании именно их исторического и мирового опыта. В этом смысле невозможно "обойти" законодательную реальность страны с помощью протокола, так же как сегодня невозможно переписать политическую культуру через интерфейс. Ведь правовая система РФ построена на подавлении граждан, централизованном насилии и уничтожении независимых институтов, а значит, любая технологическая платформа будет либо деформирована этой средой, либо встроена в неё как инструмент контроля или, на худой конец, манипуляции с нужным Кремлю результатом. Поэтому исправление фундаментальных проблем российского государства – это, прежде всего, работа людей: юристов, политиков и обществ, а не алгоритмов.

Законодательство нельзя заменить протоколом, как нельзя заменить правосудие криптографией – проводимые в разных странах эксперименты в основном касаются административного права, налоговых процедур и страховых случаев – упрощенных регламентированных процедур, а не апргейда страновых или региональных правовых систем. В реальности они могут стать на данном этапе только хорошим помощником, анализирующим существующий опыт применения тех или иных решений в других обществах, идеальной платформой, где можно "прогонять" сценарии последствий применения тех или иных законодательных, в том числе конституционных, изменений с учетом специфики общества и этнических укладов.

Даже самые совершенные механизмы децентрализованного голосования остаются простой надстройкой, если отсутствует правовое государство, способное гарантировать свободу выбора и безопасность граждан. В этом смысле технополитические предложения Бутерина напоминают классическую традицию утопической мысли – от Мора и Кампанеллы до современных авторов. Утопии всегда предлагали идеальные механизмы устройства общества, предполагая, что правильная политическая архитектура приведёт к справедливости. Цифровая эпоха не изменила эту логику – она лишь переодела утопию в язык блокчейна, искусственного интеллекта и сетевого управления. Это уже не остров Утопия, а распределённый протокол, но проблема остаётся прежней: никакая техноархитектура не способна заменить моральный выбор общества, осознанный профессионализм государственных лидеров и политическую ответственность элит.

Технологии могут помочь на следующем этапе – после трансформации институтов, появления независимых судов, демонтажа репрессивного государства, ведь только тогда децентрализованные инструменты действительно смогут стать механизмами защиты от рецидива авторитаризма, а не инструментом самой трансформации.

Can’t be evil против монополии на насилие

Бутерин мечтает о системе, где государство "максимально слабо" для агрессии, но сильно для созидания. В криптомире кажется элегантным переход от "Don’t be evil" к "Can’t be evil". Но в сегодняшних реалиях это лишь опасная иллюзия нейтралитета. Напрашивается параллель с фильмом "Сириана", снятого по книге бывшего агента ЦРУ Роберта Бэра "See No Evil". Там, где Виталик видит математическую чистоту кода, Бэр описывает системную слепоту элит: когда механизмы (будь то нефтяные сделки или смарт-контракты) работают автономно, никто не несет личной ответственности за кровь "на земле". Для персонажа Джорджа Клуни "не видеть зла" – это стратегия выживания внутри коррумпированной системы, что похоже на мир Бутерина, где "неспособность творить зло" через код позволяет игнорировать реальность, уповая на алгоритмы.

Но когда протокол заменяет совесть, идеал "Can’t be evil" превращается в отличное прикрытие для тех, кто предпочитает просто отвернуться от танков, считая, что архитектура системы все исправит сама собой.

ВПК РФ реально глубоко интегрирован в экономику, а заводы, производящие чипы для гражданских нужд производят их и для ракет "Кинжал". У Бутерина нет алгоритма или "рубильника", отключающего танк на границе. Победа Украины требует технологического доминирования – от систем РЭБ до роев дронов, формирующих защиту и военных, и гражданских.

Переключая фокус с Достоевского на Циолковского и биологию, Бутерин ищет "светлые пятна" в русской культуре, но для украинцев "уравнение ракеты" Циолковского не путь цивилизации к звездам, а траектория русских ударов по Киеву, а биотехнологии – лишь инструмент для создания отравляющих веществ, опробованных Кремлем на Алексее Навальном.

Наука в авторитарных режимах служит войне, поэтому настоящая трансформация требует денацификации с полным признанием имперской несостоятельности, как в Германии после ее поражения. Глобальное сотрудничество в области ИИ и биотеха могло бы усилить Украину в части разработки оборонных систем, но только после выплаты репараций и международных судов над военными преступниками.

Страх перед развалом РФ как ловушка реализма

Бутерин предупреждает, что планы, игнорирующие полный военный разгром армии РФ, включая продвижение в Москву на танках, нереалистичны, и призывает к всеобъемлющим мерам безопасности. Он пытается найти баланс интересов для устойчивого мира, но логика его проукраинской позиции требует, прежде всего, жесткой демилитаризации и утраты Москвой контроля над оккупированными территориями. Экономический дискомфорт русских – это цена за прекращение геноцида, аналогичная той, которую платила послевоенная Европа. Реализм сегодня заключается в поставках ATACMS, ERAM и снарядов. Хотя Бутерин прав в том, что оппозиция рискует изоляцией без учета страхов масс, исторический опыт показывает: процветание возможно только после полного отказа от агрессивной идеологии.

Квадратичное голосование против тоталитарных алгоритмов

Предлагая ZK-доказательства (доказательства с нулевым разглашением) для управления, Бутерин не учитывает масштаб кремлевского "цифрового ГУЛАГа" – тотальную биометрию и ИИ-слежку. Технологии усиливают волю, но в обществе, где воля подавлена силой, они бесполезны. Российские дроны сегодня обходят украинские средства РЭБ благодаря централизованным схемам поставок и государственному финансированию, а не "децентрализованным протоколам". Для победы Украине сегодня нужны кинетические средства подавления российских пусковых установок. Тем не менее, децентрализация могла бы помочь оппозиции, например, через смарт-контракты для координации и платформы вроде Pol.is, формирующие демократические привычки еще до смены режима, как это пытались делать активисты "арабской весны" через социальные сети. Да, децентрализация реально помогла "улице" в Египте и Гонконге в координации, обходе слежки и формировании демократических движений. Но она не помогла протестующим в Гонконге или Иране.

Экономический успех как топливо агрессии

Признавая, что налоги россиян идут на войну, Бутерин предлагает децентрализованные платформы как красивое решение. Однако тот же российский IT-сектор полностью мобилизован для кибератак на европейскую инфраструктуру, и процветает на госконтрактах. Развитие такого типа экономики – прямой риск финансирования войны. Цифровая децентрализация не выстоит без контроля над физическими ресурсами, поэтому пока нефть, газ и металлы остаются в руках Кремля, блокчейн-протоколы будут лишь декорацией, неспособной подорвать его реальный ресурсный базис. Поэтому путь к миру лежит только через эмбарго, репарации и выдачу преступников.

Маленький, но важный шаг

Сам факт того, что Бутерин публично говорит о будущем РФ, о децентрализации и о необходимости изменений, имеет большое значение. В криптоиндустрии и технологическом мире это влиятельный голос, и его позиция – однозначно на стороне осуждения российской агрессии. Идея "искусства маленьких шагов" обычно связывается с политикой постепенных реформ – её часто приписывают Бисмарку и другим государственным прагматикам XIX века. В этом смысле выступление Бутерина – именно такой шаг. Возможно, его предложения наивны или преждевременны, возможно, они относятся к следующему этапу истории, но сам разговор о будущем, в котором РФ должна отказаться от насилия и встроиться в нормальный мир, важен.

Даже ошибочные концепции могут играть роль ориентиров, если они помогают людям понять, где проходит граница между оправданием агрессии и признанием реальности. В этом смысле Бутерин обозначил свою сторону, и это сторона будущего, в котором технологии служат свободе, а не войне, и уж точно он друг Украины, который не молчит. Но его посты в Х отлично иллюстрируют разрыв между мышлением лучших представителей Силиконовой долины и реалиями фронта протяженностью более 1000 км. Он, как и другие оппозиционные мыслители, старается что-то улучшить в РФ, забывая, что улучшенный ими Кремль будет разъезжать на танках в Португалии, поэтому не надо стараться его "улучшать". Другого пути нет – русские сначала должны потерпеть поражение на земле, а потом обсуждать "квадратичное голосование", а значит только после новых "Нюрнбергов" технооптимизм сможет дополнить, а не заменить историческое правосудие.

Все это означает, что Украине для защиты себя и Европы нужны снаряды сегодня, а смарт-контракты – завтра.