Русская народная война

"Мемориал" отныне экстремистская организация, музей ГУЛАГа разгромлен, в Катыни открыта экспозиция о польской русофобии. Интересно, кстати, упоминается ли там проезд по Варшаве в 1611 году низложенного и плененного царя Василия.

Некоторые исторические параллели с нынешним временем можно обнаружить в социокультурных переменах на рубеже шестидесятых и семидесятых годов прошлого века с той лишь разницей, что тогда перемены включали в себя разрядку, которая, впрочем, была одним из способов экспансии. Как уже говорилось, вся борьба за мир всегда служила прикрытием постоянных войн, которые Россия вела по всему земному шару. Внутри страны главным было то, против чего восстал Солженицын, – запрет на историю, вполне естественный для поколения выдвиженцев эпохи большого террора. Каково бы было этим людям обличать ГУЛАГ, если ему они обязаны были своим карьерным взлетом? Об этом почти не говорилось в Перестройку, хотя это очевидно. А вот о чем совсем не говорилось, так это о том, что смена общественного дискурса, тематики общественных исследований, стилистики литературы и кино (особая и очень интересная тема) отвечала запросам социума. Как и весь так называемый застой, подготовивший циклическое обновление тоталитарной системы.

Набоков посвятил статью триаде "читатель – писатель – цензура в царской России". Тема эта требует рассмотрения всех трех активных участников литературного и шире – социокультурного – процесса: творец – власть – потребитель. И далеко не всегда заказчиком выступает власть. Собственно, в эпоху массовой культуры потребитель и есть основной заказчик. Если бы в СССР опубликовали "В круге первом" в первоначальной, атомной редакции, то публика, посмотревшая уже "Девять дней одного года", не приняла бы роман. Как не приняла она роман Виктора Астафьева "Прокляты и убиты" – такая правда о войне русским оказалась не нужна. Солженицын поступил весьма разумно, потребовав, чтобы первым в Советском Союзе был опубликован "Архипелаг ГУЛАГ", а позже – то, что было написано им раньше.

Все точно чуяли и понимали отцы народа: народ хотел, чтобы ему делали красиво, и стало красиво повсюду – по кино и телевидению это очень хорошо отслеживается. И по литературе тоже, и по трактовкам недавней истории. На рубеже шестидесятых-семидесятых, возник новый тоталитарный консенсус. Его не стоит называть общественным договором, потому что он не подразумевал субъектности общества и свободы гражданина. Бессрочное правление элиты брежневского поколения и молчание об истории и наиболее острых проблемах современности были обменены на мирную во всех сферах жизнь социума. Мирную и улучшавшуюся жизнь. Называть ту эпоху застоем нелепо. И тот консенсус был нарушен новым поколением элиты, искавшим собственную историческую легитимность. Население до перестройки вовсе не собиралось что-либо менять. Да и в перестройку не рвалось.

И сейчас, как и в начале брежневского правления, все перемены по заказу населения, сплоченного уже не миром, а войной и новым русским величием. Русскому народу не нужна история с пленением царя Василия Шуйского, с Катынью, Серпантинной, с Соловецким камнем и монументами Эрнста Неизвестного. Солженицын потребен в качестве певца империи, коим он на самом деле являлся вместе с Иосифом Бродским. Сахаров годится в качестве создателя кузькиной матери, а потом – ну, бывает, с гениями такое: попал под влияние злодейки Боннэр. Такова была версия Николая Яковлева, книги которого, думаю, скоро обретут новую жизнь.

А многотомные сочинения Анатолия Иванова и муторные сериалы по его эпопеям – "Вечный зов" да "Тени исчезают в полдень" – и не умирали. Изложенная в них история русского народа очень этот народ устраивает, как и война со всем миром. Кто сейчас недоволен атакой власти на интернет? Широкие народные массы? Они этого не замечают. Фрондеры? Они разбежались, а оставшиеся напуганы. Ворчат гламурные инфлюенсеры, мажоры, z-публицисты, откровенные русские нацисты (рашисты). Последние, кстати, недовольны ресталинизацией, поскольку Сталин для них создатель "многонационалии", гонитель православия и русской культуры. Послевоенная русификация не в счет. Тоже, надо признать, вольное обращение с историей.

Началась русификация задолго до Второй мировой войны, как и массовые переселения по национальному признаку. Весь так называемый интернационализм был эвфемизмом для русской экспансии по всему миру, а Коминтерн ее орудием. После власти нужно было подчинить себе русский национальный подъем, укротить победителей. Давным-давно, еще в 1990 году я написал, что, несмотря на всю идеологическую муть, основу сталинского режима на пике его могущества, составляло ясное понимание русского коллективного бессознательного, лежащего в основе русской идентичности. Сталин нашел нужные слова для бессловесного – таков был его тост на банкете в честь победы.

Секрет сталинской речи, в которой русский народ был назван руководящим и терпеливым, – это секрет успеха Сталина вообще, секрет его долгой жизни в памяти миллионов, секрет его посмертной власти. Он воззвал к образу народа-хозяина, народа-отца, народа-старшего брата, способного направить, посечь, если надо, и постоянно делящегося добром и опытом.

С началом перестройки любое национальное движение народов СССР воспринималось не с позитивной, а с негативной точки зрения, исключительно как направленное против русских. "Мы им заводы построили, а они...". Это усиливало чувство жертвенности. Раз русским (хозяевам!) хуже, чем кому-то другому, то из этого не следует, что надо улучшать их жизнь. Все, почти все требования об улучшении жизни русских явно или неявно сводились и сводятся к ухудшению жизни других народов. Такова была цель набега на Грузию, не говоря уж о нынешнем геноциде украинского народа и разрушении Украины, украинской культуры, украинской идентичности. Надо добавить: многонационального украинского народа – всех, кто связывает себя с украинским государством, украинской культурой, украинской историей.

У Путина, как и у Сталина, ценность и цель одна – власть. И каждый подошел к пониманию того, что использование стереотипов и клише русской идентичности – самый простой и надежный способ управления. Никто из них русский народ не оболванивал и не зомбировал. Напротив, правители использовали то, что само шло в руки, – представления русских о себе самих и об их месте в мире. И потому не стоит удивляться, что Владислав Сурков в 2010 году перефразировал слова Сталина из его тоста за руководящий русский народ, выступая перед продвинутыми менеджерами на совещании, посвященном инновациям: "Все нации выполняют разные роли. Мы должны стремиться занять место управляющих".

Не стоит удивляться и тому, что в 2020 году Владимир Путин утверждал, что бывшие союзные республики при вхождении в СССР "получили огромное количество российских исторических территорий". При этом при выходе из состава СССР, по мнению президента России, каждой из этих республик нужно было "выходить с чем она пришла" и не "тащить с собой подарки от русского народа". Все то же самое, о чем я писал в 1990 году: вечно обиженный русский народ, который призван руководить и направлять, а его все обворовывают и обманывают. Смешно и примитивно, но в устах вождя ядерной державы звучало зловеще и угрожающе.

Цепочка событий от сталинского тоста до войны против Украины показывает тщетность любых перемен – словесных и не только – при сохранении основы русской идентичности, которые не поменяли ни оттепель, ни перестройка, ни отказ от коммунистического оформления власти, ни выборы, ни рыночная экономика. Именно русской, а не советской и не российской. Русские не просто перестанут быть русскими в собственных глазах без войн и навязывания своей воли другим народам. Они перестанут быть – потеряют себя, свое место в мире и в истории. Восприятие чужой субъектности/агентности как вызова порождено отсутствием собственной субъектности/агентности, у которой нет... да-да, внутренних скреп, порожденных персонализмом, – признанием приоритета человеческой личности. Того самого приоритета, от которого нынче так хотят избавиться американцы и прочие, объявляющие его левой гнилью, либеральной мутью и подрывной соросятиной.

Как показывает пример России, при отсутствии такого приоритета, после отказа от него неизбежны бесконечные войны, ведущиеся исключительно ради разрушения чужой субъектности/агентности, – войны ради войн, разрушения ради разрушений.

Весьма показательно, что ликвидация музея ГУЛАГа, сопровождавшаяся уничтожением многих экспонатов, совпала с действиями администрации Трампа стереть память о рабстве в США. Нарциссизм и триумфализм правящей элиты переносится на национальную историю. Для России и русских это органично и привычно, широкие народные массы Америки тоже не возражают.

Так что, сколько ни пиши трактатов, как нам обустроить Россию, ответа на вопрос, каким-таким "нам" придется этим заниматься и что побудит этих "нас" к очередному обустройству, нет. Пока идет русская народная война против Украины и всего цивилизованного мира, никакого обустройства России не будет. Некому ее обустраивать. И незачем.

***

им хочется
дыхание чейн-стокса
услышать
средь позорных
новостей
но в ночь полярную
не светит солнце
народ
не заменить
как ни тасуй
вождей
отведав
человечьего мясца
не станет русский
вегетарианцем
нет никого
сильней
того бойца
кто
жертвенным
себя считает
агнцем
коль грезит
гекатомбой
русский люд
им править
можно
просто
без причуд

2013