Последняя республика устояла

Окончание серии статей. Начало – здесь и здесь.

"Такого ещё не было" – бросила пожилая женщина, проталкиваясь сквозь плотную очередь к избирательному участку в центре Еревана вечером 7 июня. Оставалось меньше часа до закрытия, а людской поток только увеличивался.

Армения проголосовала. Итоговая явка в 58,97% – 1 476 916 избирателей, почти на 9% больше, чем 5 лет назад. Но люди в последние три часа перед дедлайном осознали: молчать сегодня будет хуже себе.

Барабаны на площади и окопы на границе

За два дня до этого Никол Пашинян в фирменной кепке энергично играл на барабанах прямо на сцене посреди Площади Республики (отличный политтехнологический прием, явно не обошлось без американских консультантов), пока в небе над десятками тысяч ереванцев дроны выстраивали фигуру светящегося голубя мира. "Наша страна суверенна как никогда" – кричал премьер. Но столичный оптимизм разбивался о прагматизм регионов.

Сюник – южный коридор страны, зажатый между Азербайджаном и Нахичеванью – выдал рекордные 66,67% явки. Тавуш – 63,4%. Ереван – 58,46%, ниже среднего. Там, где люди физически видят азербайджанские посты, их было на выборах больше всех. "Мы голосуем не за плакаты. Мы голосуем за то, чтобы завтра по селу снова не начали стрелять" – передавали слова жителя приграничного Воскепара местные медиа.

В этих очередях не было любви к Пашиняну только, а была любовь к своей стране. "У меня много вопросов к премьеру, но все остальные вызывают ещё меньше доверия" – призналась ереванка корреспонденту BBC Russian. Молодая сценаристка Ася: "Нам вообще надо научиться жить самим по себе. Все хотят одного: жить в мире. Вопрос только в том, какими путями к этому идти".

Армения выбирала не между Пашиняном и оппозицией. Она разделила два вопроса, которые аналитики долго смешивали: "Кто виноват в проигранной войне?" и "Кто должен управлять доставшимся нам миром?".

Анатомия дестабилизации

По данным Reuters российские структуры обсуждали схему переброски до 100 тысяч лояльных диаспорных избирателей с бюджетом около $55 миллионов. 31 мая в Ереван прилетел вице-президент Российско-Армянского делового совета Аршак Григорян – координировать логистику через сеть закрытых Telegram-каналов. В полдень 7 июня его арестовали.

Одновременно задержали около 200 местных кураторов "Сильной Армении". Наблюдатели фиксировали нарушения с обеих сторон: мёртвые души в списках, незаконные видеокамеры, на одном участке слабовидящей женщине помогли опустить бюллетень правящей партии. Около 25 тысяч беженцев из Карабаха столкнулись с бюрократическими препятствиями – часть из них, отказавшаяся от армянского гражданства, была отрезана от урн. Пашинян знал: часть беженцев Арцаха готовы голосовать против него. Но общее количество нарушений – это десятки, и пока нет отчета от наблюдателей ОБСЕ (их было около 320) – можно сказать, что их было просто до обидного для Москвы мало.

Брюссель ответил симметрично: Урсула фон дер Ляйен объявила €50 миллионов экстренной помощи, такой механизм применялся и с Молдовой – закупка продукции минуя длинные механизмы адаптации. "Москва использует экономику как оружие. Мы хорошо знаем этот сценарий" – заявила она.

Карапетян, церковь – и как Старая площадь читает цифры

Главным визуальным символом оппозиции стали кадры Associated Press: миллиардер Самвел Карапетян голосует под конвоем. "Дальнейший сценарий зависит от народа" – сухо бросил он журналистам.

Восхождение Карапетяна невозможно понять без церковного конфликта. Когда иерархи Армянской апостольской церкви возглавили протесты против Пашиняна, премьер обвинил их в "криминально-олигархическом заговоре", и не даром – говорили, что часть иерархов живет в Москве и наведывается в Ереван только для редких проповедей. Для консервативного электората – особенно в регионах, где церковь остаётся единственным работающим институтом – "защита" церкви стала голосованием против государства как такового. Отсюда 23,31% из-под домашнего ареста. Это структурная поддержка, которая никуда не денется.

Именно поэтому в окружении Сергея Кириенко итоги выборов читают иначе, чем в Брюсселе. По данным источников, знакомых с логикой Администрации Президента, кремлёвские политтехнологи квалифицируют результат не как поражение, а как стратегическое достижение. Мария Захарова высказалась: "У партии Пашиняна нет монополии на власть". Пинг-понг нарративов в провластных Telegram-каналах утром 8 июня выглядел показательно: одни транслировали тезис о "фальсификациях и давлении на ЦИК", другие – о "контролируемом расколе как победе". Оба запускались одновременно и адресовались разным аудиториям. Первый – для внутреннего потребления и легитимизации будущих протестов. Второй – для аналитиков и союзников: промосковские силы получили 44 мандата. Карапетян – 28 мест, Кочарян – 11, Царукян – 5. Это фундаментальный сдвиг: больше не нужны серые схемы и наличные для подкупа избирателей на участках (по некоторым оценкам, до половины голосов обошлись Карапетяну по 400 долларов США на каждый). Финансирование оппозиционного фронта переходит на полностью легальные рельсы – через парламентские фонды, межпарламентские комиссии и официальный бизнес Карапетяна. РФ заходит в высшую лигу армянской политики с легальными документами. Вероятно, именно так Кириенко отчитался Путину о победе. И имел на это право.

Здесь уместна историческая параллель. В 2019 году Зеленский выиграл президентские выборы в Украине с 73%, и западные аналитики объявили это окончательной смертью российского влияния. Внутри этих 75% скрывался раскол: значительная часть избирателей голосовала не за ценности Майдана, а против воинствующего национализма – за прагматичное "просто перестать стрелять". Когда Зеленский попытался форсировать прозападный курс, скрытые пружины дали о себе знать, а Медведчук получил легальную парламентскую трибуну. Сегодня Запад рискует совершить схожую ошибку – принять антивоенный прагматизм армянского избирателя за окончательный цивилизационный выбор.

Впереди – референдум?

По итоговым данным ЦИК со всех 2005 участков "Гражданский договор" набрал 49,81% – ниже психологического барьера в 50%. По избирательному кодексу партия получает бонусные мандаты до 52% и право формировать правительство в одиночку. Итог: 61 мандат из 105. Конституционное большинство – 70 мандатов. Пашиняну не хватает 9 мест. Ну это может быть и не плохо, и не стоит на партию брать парламентское решение, а отдать это самим избирателям? Демократия – это ведь сложно. Простые решения только у Путина.

В этом и кроется непростота. Мирное соглашение с Азербайджаном и проект TRIPP – транзитный коридор между Азербайджаном и Нахичеванью в обход России, поддержанный Трампом, вероятно, потребуют конституционных изменений: убрать из основного закона любые упоминания о воссоединении с Карабахом.

Тем более что региональные расклады здесь многослойны и не сводятся к равнодействующей Москва – Брюссель. Анкара, нормализующая отношения с Ереваном и являющаяся стратегическим союзником Баку, надеется на замирение, и наблюдает за TRIPP с прагматичным интересом: коридор открывает Турции прямой наземный выход в Центральную Азию, минуя Иран и Россию. Для Анкары это не идеология, а логистика. Тегеран, в свою очередь, смотрит на западный разворот Еревана с нескрываемым беспокойством: Иран традиционно использовал армяно-азербайджанский конфликт как буфер против расширения турецкого влияния на Кавказе. Новая архитектура TRIPP этот буфер ликвидирует. Это еще один игрок, которого новая конфигурация не спрашивала, и который будет искать способы ее затормозить. А они есть, учитывая общую с Арменией границу, и брутальность КСИР.

Запустить конституционный референдум в расколотой стране, где Ереван настроен не слишком "за" премьера, а легально финансируемая Москвой оппозиция контролирует 44 мандата и опирается на авторитет Церкви – сложно. Некоторые говорят – самоубийство. Но так это работает на практике, если тебе дорога твоя страна и ты внутри народа, который хочет все по-честному.

Что дальше?

Песков: "анализируем легитимность". Куда красноречивее Баку. Президент Алиев констатировал: "Азербайджан ждёт от Еревана выполнения взятых обязательств, независимо от внутренней конфигурации их парламента". В этой фразе угроза: если Пашинян увязнет в парламентских дебатах – Баку оставляет за собой право решить вопрос иначе.

"Впервые с распада СССР мы можем выбирать собственное будущее" – сказала Наира Султанян, директор НКО Democracy Development Foundation. Это правда – но неполная. Три мифа аналитиков – о "вечном наказании за Карабах", "всемогуществе российских спецтехнологий" и "жажде реванша" – превратились в тыкву. Это реальное достижение. Армянские дипломаты за рубежом поддержали Пашиняна в пропорции 80,4% – люди, видящие обе реальности, выбрали ту, что ближе к интересам всех армян.

Президент Армении Ваагн Хачатурян назвал выборы "новой главой политического развития". Протокольная формула, но в ней есть правда. Новая глава открылась. Какой она окажется – другой вопрос.

Но Пашинян остался без конституционного большинства, с московскими прокси, легально зашедшими в парламент, с выжидающим Баку на одной границе и настороженным Тегераном на другой. Выжить вчера означало получить право продолжить эту сложную игру сегодня. Впрочем, Пашинян – опытный политический боец. Он выиграл тактическую битву на выживание. Москва имеет легальный стратегический план его сдерживания. Оба считают себя победителями.

Но.

Надолго ли хватит последней республике дыхания?

Едва ли – говорят одни.

Дай бог – говорят другие.