Обучение по складам

В ночь с 15 на 16 августа Москва и Подмосковье содрогнулись от одной из самых массированных атак беспилотников с начала этого года. И вновь, как по нотам, главной мишенью оказался колоссальный, раскинувшийся более чем на 200 тысяч квадратных метров логистический хаб Wildberries "Коледино" в подмосковном Подольске. В моей статье о первом ударе по этому же складу я уже подробно разбирала истинные, военно-промышленные причины пристального внимания ВСУ к данному объекту. И вот сейчас, пока на пепелище работают пожарные, а руководство маркетплейса в спешке перестраивает цепочки поставок и трусливо прячет от собственных продавцов реальные адреса в приложении за безликой формулировкой "склад компании", провластные рупоры спешат скормить публике новую успокоительную пилюлю. Нам на полном серьезе пытаются внушить, что стратегия противника сводится к банальному хулиганству: якобы эти удары направлены исключительно на то, чтобы нарушить привычный ритм жизни россиян, привыкших к комфорту онлайн-шоппинга.

Но так ли это на самом деле?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо разобрать фундаментальную подмену понятий, которой так охотно жонглируют пропагандисты. Их рассуждения о попытках "повлиять на настроения граждан" строятся на ложной, давно отмершей в российских реалиях парадигме: будто бы в стране существует гражданское общество и избиратель, чье недовольство имеет хоть какой-то политический вес.

В сознании многих россиян до сих пор живет глубокая и опасная путаница. Им кажется, что механический ритуал опускания бюллетеня в урну на пеньках (или, что еще абсурднее в современных реалиях, невидимый клик в полностью подконтрольной Кремлю и не предусматривающей независимый гражданский контроль системе электронного голосования) – это и есть выборы. Многие искренне верят, что этот имитационный процесс делает их электоратом, как в остальном, цивилизованном мире.

Но давайте будем честны: подлинная демократия – это не наличие урн и бюллетеней на избирательных участках. Демократия не равняется голосованию, это механизм из многих взаимосвязанных деталей, и без них он превращается из точных весов в игрушечную юлу. Это реальная политическая конкуренция, свобода слова, независимые суды и неотвратимый институт сменяемости власти. Ничего этого в путинской России нет. Есть лишь абсолютно бесправная, лишенная субъектности масса, которую раз в несколько лет сгоняют на электоральные мероприятия для легитимизации заранее нарисованного результата.

А теперь перейдем к элементарной логике. Если в государстве нет избирателя, способного через легальные механизмы повлиять на политический курс или остановить бессмысленную бойню, то какой смысл украинскому командованию тратить дефицитные, высокотехнологичные беспилотники на то, чтобы "впечатлить" или "лишить комфорта" этих людей? В медицине есть циничная, но предельно точная поговорка: хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается. Сегодняшний российский "электорат" настолько надежно обездвижен репрессивным аппаратом, настолько лишен собственного голоса и порабощен Кремлем, что его мнение стало статистической погрешностью не только для самой российской власти, но и для украинских вооруженных сил. Зачем пытаться давить на общественное мнение там, где оно криминализовано и наглухо загнано под плинтус? Военные так не работают. Им незачем тратить ресурсы на тех, кто ни на что не влияет. Удары наносятся не по психике потребителей, а по скрытой инфраструктуре войны.

Это подводит нас к азам экономики войны на истощение. В такой войне закрытая, изолированная от глобальных технологий и рынков система всегда в итоге проиграет открытой. Именно так колоссальный индустриальный потенциал и ленд-лиз антигитлеровской коалиции методично перемололи замкнутую и оттого совокупно меньшую экономику гитлеровской Германии и стран Оси.

Но это историческое правило не является поводом для открытой системы неподвижно почивать на лаврах, ожидая, пока враг рухнет под тяжестью собственных ошибок – иначе можно до этих лавров просто не дожить. Экономику и логистику противника необходимо выжигать хирургически и безжалостно, выбивая именно такие скрытые логистические артерии, как мега-склады Wildberries. Как я уже упоминала в предыдущей статье, в условиях их использования для нужд армии они являются легитимной военной целью согласно всем конвенциям. Добавлю, что эффект от их потери носит разрушительный каскадный характер: перебои в поставках "серых" компонентов для ВПК парализуют оборонку, а следом потянут на дно и весь ВВП. Остановка производственных и логистических цепочек ведет к массовым невыплатам кредитов, что в перспективе способно обрушить всю банковскую систему страны-агрессора.

Тонкая грань, на которой долгие месяцы балансировала Эльвира Набиуллина, исчезает. На смену хрупкому равновесию приходит глухой математический тупик. У центробанка любой страны, по сути, всего две обязанности: регулировать цену денег и лицензировать коммерческие банки. Цену денег центробанк задаёт, глядя на X-образное пересечение двух графиков, где центральная точка их встречи должна означать здоровый баланс системы между двумя крайностями. Сделаешь деньги слишком дешевыми – разгонишь гиперинфляцию и сделаешь нищей всю страну; сделаешь их слишком дорогими – задушишь в стране всё производство.

Сейчас эта "золотая точка" безвозвратно утеряна. Два клинообразных графика, восходящий и нисходящий, разошлись так далеко, что превратились в макроэкономические ножницы, где в любой точке неизбежна катастрофа. Куда ни кинь – всюду клин: попытка вытащить один показатель гарантированно хоронит другой, а вместо "золотой середины" появилась средняя гиблая зона, которая одновременно хоронит оба показателя. Этот беспощадный диагноз, при котором экономика задыхается от паралича реального сектора, а деньги при этом стремительно обесцениваются, называется стагфляцией. Войти в это состояние легко, выйти же без грандиозных потерь для всей страны обычно невозможно.

Перевернем теперь страничку букваря и взглянем на азы народовластия.

В диктатурах они тоже работают, хоть и по совершенно иному принципу действия, нежели в свободных странах. Если крышка парового котла наглухо заварена, а аварийный клапан устранен из конструкции за ненадобностью, то не работают уже ни превращённое в эрзац голосование бюллетенями, ни средства мирного уличного протеста. Но сама реакция общества на закручивание гаек безумным диктатором никуда не исчезает, напряжение копится. Просто теперь это уже иной механизм: сначала интеллектуальная элита и таланты "голосуют ногами", массово покидая страну, а затем оставшийся обыватель, ввиду полного отсутствия шансов улучшить свою жизнь или изменить курс мирным путем, непременно и закономерно взрывается протестом напрочь немирным. Так рухнула Российская империя в феврале 1917 года, когда банальная нехватка хлеба и усталость от войны стали искрой для пороховой бочки. Так закончилась и закрученная на все гайки коммунистическая диктатура Николае Чаушеску, не дождавшаяся своего спасительного местного Горбачева – системы, лишенные обратной связи, ломаются внезапно и страшно.

И именно к повторению этого же кровавого сценария ведет свой уже едва сохраняющий плавучесть "Варяг" уверенный в своей непогрешимости, гениальности и величии чемоданный мореплаватель Путин.

Новый "Варяг" обречён повторить судьбу предыдущего не потому, что Путин никогда в жизни не служил на флоте и, пытаясь показаться своим среди тех, кто ходит в море, он понятия не имеет о том, носят ли пилотку офицеры и адмиралы корабельного (он же плавательный) состава ВМФ РФ (подскажу: не носят никогда и ни при каких обстоятельствах, если только они не являются женщинами). Он, новый "Варяг", обречён потому же, почему был обречен 122 года назад его предшественник. Путин, как и тогдашнее руководство России, искренне не видит ни малейшей разницы между бизнесом и воровством. Тем и занят – и он, и приставленные им к занятию, по его представлению, бизнесом его приближённые – Ковальчуки, Сечин, Собянин и им подобные. Они не олигархи, ведь ни у кого из них нет даже малой толики власти. Они временные держатели денег, которые Путин считает своими, и ведут себя они именно как временщики. То есть воруют бешеными темпами – в полном соответствии с представлениями Путина о сути занятия бизнесом. Прямо как великий князь Алексей Александрович, о драгоценных украшениях любовницы которого, балерины Элизе Балетта, возмущённые Цусимским разгромом граждане восклицали: "Господа, вот где наш флот! Вон они, наши эсминцы, в ушах балерины качаются!"

Именно поэтому новой Цусимы Путину не избежать – ни на море, ни на суше, ни даже теперь и в сражении за полноту космических группировок между РФ с одной стороны и Свободным миром с другой. Не случайно практически в тот же день, что Коледино, ВСУ лишили Путина заодно и единственного в РФ предприятия, способного производить ракеты-носители "Союз" (ракеты украинской, кстати, разработки, потому и единственные надёжно работающие во всём парке ракет-носителей РФ). Не будет теперь готова к осеннему зерг-рашу полумиллиона одноразовых мобиков спутниковая группировка российского аналога "Старлинка", энергично создававшаяся на орбите в последние месяцы. Придётся мобикам бежать в свой недолгий последний путь вслепую.

Правильно произносить "КолЕдино". Однако дипломированный языковед Иван Яковина, лично бывавший там в свою бытность москвичом и общавшийся с местными, со свойственным ему блестящим чувством юмора намеренно произнёс в эфире это название с ударением на О. Как БородинО. Место, после проигранной битвы в котором была обречена сгореть Москва.

Знаменитая пьеса Леонида Филатова в своём первом, не обгрызенном цензурой варианте заканчивалась строками:

Завтра каждый индивид
Должен сесть за алфавит.
Кто не знает алфавита –
Пусть мечтать не норовит!

Пора и сегодняшним россиянам учиться. Если двенадцать лет агрессии и четыре года полномасштабной войны не научили, то теперь уж так, по складам:

Мы не рабы. Рабы не мы.
Не убий. Не укради.
Все люди рождаются равными.
За вашу и нашу свободу!